Лёвочкин Владислав — «Хороший драматург — мертвый драматург» (фрагмент)

Алиса Савчин, до 35 лет, актриса.
Борис Васильевич Кувшинов, около 45, драматург.

Офисный кабинет со старой, видавшей виды мебелью. Несколько столов и шкафов с бумагами, книгами, устаревшей компьютерной техникой. Большое окно с потрепанными жалюзи, в котором видны центральные улицы вечернего города. За одним из столов сидит Борис и что-то сосредоточенно печатает на компьютере. В кабинет осторожно входит Алиса.

АЛИСА. Добрый вечер! Это Союз писателей?

БОРИС. (Не отрываясь от компьютера) Да.

АЛИСА. Мне сказали, что здесь можно найти (читает на клочке бумаги) Бориса Васильевича Кувшинова.

БОРИС. Это я.

АЛИСА. Вы?

БОРИС. Я.

АЛИСА. Я совсем не так вас представляла.

БОРИС. Извините, что не оправдал ваших ожиданий.

АЛИСА. Ой. Это вы простите. Я, наверное, что-то не то говорю. Когда говорят писатель…

БОРИС. То сразу представляешь седого старика с трубкой и в очках?

АЛИСА. Ну или Льва Толстого.

БОРИС. Ну или Антона Павловича Чехова, на худой конец…

АЛИСА. Ну или как-то так.

БОРИС. Я — ни тот, ни другой и ни третий.

АЛИСА. Извините. Какое-то странное начало беседы.

БОРИС. Беседы?

АЛИСА. Ой. Я не представилась. Меня зовут Алиса. Алиса Савчин.

БОРИС. И?

АЛИСА. Актриса. Драмы.

БОРИС. Здесь, видимо, нужны аплодисменты? 

АЛИСА. Извините, я вас отвлекаю?

БОРИС. Да.

АЛИСА. Нам потребуется буквально пять минут. Больше не надо.

БОРИС. Потребуется на что?

АЛИСА. Дело в том, что я хочу вам помочь. У меня есть одна история, которая обязательно вас заинтересует.

БОРИС. История?

АЛИСА. Ну, писатели всегда же ищут истории. Для своих рассказов.

БОРИС. Вы знаете, у меня сейчас совершенно нет времени.

АЛИСА. В общем, я думаю, вам обязательно понравится. Это история про молодую девушку.

БОРИС. Все девушки — молодые по определению.

АЛИСА. Что?

БОРИС. Ну, вы сказали: «Девушка». Девушка не может быть старой. Слово «молодая» — лишнее.

АЛИСА. Хорошо. О молодой женщине. Женщина же может быть молодой?

БОРИС. Да. Еще можно сказать: «О женщине бальзаковского возраста».

АЛИСА. «Возраста» как-то плохо звучит.

БОРИС. Хорошо, о молодой женщине.

АЛИСА. Да, о молодой женщине. Она в свое время была безумно влюблена в одного мужчину. Они мечтали создать семью, но… вмешались обстоятельства. Знаете, так бывает. Он — военный. Она — училась в институте, но бросила. И вот спустя несколько лет они встретились снова. Он все также любит ее, но у нее уже нет этих чувств. Она стала мудрее и не верит, что прежние чувства можно воскресить.

БОРИС. Понятно. Где сюжет?

АЛИСА. Ну вот, превратности судьбы. Неизвестно, будут ли они вместе.

БОРИС. Вы думаете, это интересно?

АЛИСА. Думаете, нет?

БОРИС. Это банально. Таких историй миллион.

АЛИСА. Ну, это только на первый взгляд. Ситуация осложняется тем, что эта молодая женщина уже встретила другого. Но к нему она не испытывает той страсти, той безумной любви, которая была с первым. Она просто дарит взаимность. Для нее это унылая обязанность.

БОРИС. Вот все, о чем вы сейчас рассказываете, это такое клише! Клише… Да точно, клише, как я мог забыть? (Вспомнив что-то очень важное для себя, он начинает ожесточенно набивать текст на компьютере). Да, здесь должно быть именно клише!

АЛИСА. Простите.

БОРИС. Сейчас, сейчас. (Он убыстряет темп печатания). 

АЛИСА. Я даже знаю, как это играть. Понимаете, я смотрю на эту историю как актриса. В этой истории есть чувства. Есть эмоция. Это то, что может затронуть зрителя.

Борис продолжает печатать. 

АЛИСА. Все, что идет сейчас на сцене, такое бесчувственное. Такое героико-патетическое. В нем нет чувств обычного человека. Ничто не затрагивает душу. Да прекратите вы в конце концов печатать! 

БОРИС. (Не отрываясь). Мне нужно срочно завершить эту работу.

АЛИСА. Я вижу, что вы совершенно меня не слышите. Мне жаль. 

БОРИС. Мне тоже (продолжая печатать).

АЛИСА. Я знаю, что вы сейчас пишете.

БОРИС. Что?

АЛИСА. Я знаю, что вы сейчас пишете.

БОРИС. И что же я пишу?

АЛИСА. Пьесу. Вам заказали. К 200-летию Степана Порфирьевича Никодимова.

БОРИС. Да. Все именно так и есть. Вы по этому поводу пришли?

АЛИСА. По этому.

БОРИС. И что же вам надо?

АЛИСА. Ну вот я же начала рассказывать. Про эту историю. Военного и студентки. У вас там есть совсем незаметная роль Полины Шинелиной. Вам нужно ее расширить.

БОРИС. Что сделать?

АЛИСА. Расширить. Понимаете, она совсем безликая. Пустая какая-то.

БОРИС. И я должен ее расширить потому, что…

АЛИСА. Потому, что это моя роль.

БОРИС. Ваша?

АЛИСА. Ну у нас уже было предварительное распределение. Всего месяц до премьеры. Вы знаете, как обычно. Ни музыки, ни костюмов, ни слов, а надо.

БОРИС. Ну допустим. Почему вы решили, что эту роль надо, как вы говорите, расцветить и расширить?

АЛИСА. Ну, из того, что было в первом действии, становится понятно, что дальше ее не будет.

БОРИС. Да, вы правы. Ее не будет.

АЛИСА. Но она должна быть. Вы там такую фразу написали: «Я буду ждать встречи с тобой».

БОРИС. С Вами.

АЛИСА. Что?

БОРИС. Я написал: «Я буду ждать встречи с Вами». Они же на «Вы» обращались.

АЛИСА. Да, наверное. Не важно. 

БОРИС. Нет, важно. Как и важно то, почему ее дальше не будет. 

АЛИСА. Почему?

БОРИС. Есть такое понятие, как историческая достоверность. Они говорили друг другу «Вы», потому что это было в другую эпоху. Они больше не увидятся, потому что этого не было. Не встречались они больше.

АЛИСА. Вы, знаете, у меня с интеллектуальным всегда слабовато было. С логикой тоже. Но я на уровне чувств понимаю, что они должны встретиться. Это было бы так хорошо. Представляете, у них сохранилась эта тоска по несостоявшейся любви.

БОРИС. Но ничего, что у него уже семья была, дети?

АЛИСА. От этого становится еще грустнее. У меня прямо сердце сжимается.

БОРИС. Чушь. 

АЛИСА. Я прямо вижу ее трагическую судьбу. Она вышла замуж за нелюбимого человека, и вынуждена хранить ему верность.

БОРИС. Если сделать все так, как вы описываете, то это уже будет спектакль не про Степана Порфирьевича Никодимова, а про Полину Шинелину.

АЛИСА. Вы знаете, у нее очень интересный образ. Вы в архивах там ничего не находили?

БОРИС. Не находил. Вы знаете, я сейчас понял. Вот все, что вы мне рассказывали, это про вас. Вы хотите спектакль о себе.

АЛИСА. Ну, в каждой актрисе есть что-то от их героинь. Иначе как бы мы тогда играли? Наш преподаватель по сценической речи и актерскому мастерству Елена Матвеевна Васнецова всегда говорила, что для того, чтобы зритель поверил, нужно сначала поверить самой.

БОРИС. Поразительно. Вы знаете, наша беседа мне сейчас напоминает пьесу. Пьесу абсурда. Героиня приходит к автору и требует отдельную от пьесы судьбу. Пиранделло! Надо запомнить.

АЛИСА. Да, да. Вот сейчас все увлекаются экспериментами. Хотят удивить. Поставить все с ног на голову. Абсурд сделать. А людям нужны простые человеческие чувства.

БОРИС. Вот все, что мы обсуждаем, это очень бессмысленно. Я очень прошу меня извинить, но я должен срочно завершить свою работу и уйти.

АЛИСА. Вы хотите, чтобы я ушла?

БОРИС. Мне очень жаль. Но время уже позднее.

Share on facebook
Facebook
Share on vk
VK
Share on twitter
Twitter

Добавить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные для заполнения поля помечены *

Оставить комментарий